Самые добрые сказки

Самые добрые и прекрасные сказки случаются сами по себе и не требуют слов, потому что рассказывают себя сами.

1 декабрябля

Однажды... давным давно, ранним, серым, туманным утром одна девочка-второклашка вывела в своей тетрадке по русскому языку:

"1 декабрябля... 

Классная работа". 

Учительница ходила вдоль парт, бросила взгляд через плечо девочки-второклашки и развеселилась. Прочитала этот перл вслух отчего развеселился весь класс.

Надо сказать на следующее утро девочке-второклашке нелегко дадутся сборы в школу. Мысль о том, что новое имя - Декабрябля приклеится намертво, не отпустит ее еще долго.

Но тогда все как-то обошлось и на следующий день уже никто ничего не помнил.

Мне срочно нужна машина времени... Надо бы посмотреть на рождественских распродажах... Была бы она у меня - я бы пропадала в постоянных разъездах весь декабрь. Вот прямо с первого декабрябля и начинала бы пропадать в прошлом.

Вернулась бы я во второклашку, которая бредет домой из школы загребая первый снег сбитыми носками потрепанных полусапожек... Портфель коричневый, с портретом Буратино, на самом деле и не портфель вовсе, а ранец, но один ремешок из тех, что надевают на плечи оторвался и надо нести в руках. Пальцы немного мерзнут даже в варежках и под ногами скользко...! Того и гляди ноги разъедутся в разные стороны. Я бы позвонила в дверь и прислушивалась как мама торопится открыть. Шаги... шаги... шаги... а потом щелчок замка... и мама. Такая какой она была 30 лет назад. Совсем еще молодая и морщин совсем нет. А дома так пахнет варениками с картошкой! Мама бы совсем не удивилась, она бы думала, что видела меня утром. А у меня была бы за плечами целая жизнь.

Мама бы сказала "Катя, сбегай в магазин пока вареники сварятся". И я бы подумала - "вот здорово!"

Мама бы сказала - вот банка, купи сметаны, докторской колбасы грамм триста, один батон и пакет сахара. А я бы сложила в варежку монетки и свернутую в трубочку трешку и уже через минуту вприпрыжку бежала бы по улице. Потом бы поскользнулась на замерзшей луже, слегка припорошенной снежком и дальше пошагала бы потихоньку. И варежка, та в которой деньги тихонько бы звенела. Вначале я бы побрела совсем в другу сторону... А потом бы вспомнила, что того магазина, куда я иду еще нет,  и домов вокруг него еще нет. Там пустырь. Потом развернулась бы и побрела в обратную сторону, стараясь наступать в свои следы так чтобы получался узор. Магазин я бы сразу заметила издалека с большими стеклянными окнами-витринами, разрисованными кривобокими снеговиками и надписями "С Новым Годом!"  И наверху надпись огромными буквами "Гастроном", а с другой стороны " Овощи и Фрукты".  В слове овощи не хватало двух букв - "в" и "о". И получалось "Ощи и фрукты" Я бы прошла мимо двери под вывеской "Ощи" и на меня дохнул бы оттуда фруктово-овощной дракон теплом магазина, запахом сырой картошки, кислой капусты и моченых яблок.

В гастаноме я бы конечно глазела. Конечно... столько лет вспоминать, а потом увидеть в реальности. Глазела бы и жадно впитывала и запахи и звуки и трехмерную картинку. И блестящий дождик развешанный над прилавками и дождиковую серебрянную елочку на стеклянном прилавке с колбасой и маслом внутри. А рядом пыльный дед мороз, косящийся на докторскую колбасу. Я бы заняла очередь, улыбнулась бы деду морозу и прижалась бы щекой к витрине. Потом сняла бы варежку... Ту в которой не было бы звенящих монеток, подышала бы на стекло и написала бы "С новым годом" А потом вытерла бы ладошкой слово "годом" и написала бы другое слово. Так чтобы получилось "С новым 1 декабрябля" Дяденька с авоськой подошел бы ко мне, чтобы стать в конец очереди и я бы заслонила свой спиной надпись и поерзала бы немного, чтобы "декабрябля" исчезло насовсем.

Очередь бы двигалась медленно и я бы потихоньку гусеничкой ползла мимо витрины. На меня бы пялилась толпа тонких молочных сосисок, снизу вверх заискивающе смотрела "любительская", а я бы вспомнила как хочу есть и что дома так вкусно пахут вареники. И я тороплюсь. Тетенька продавщица точно никуда не торопилась. Действовала медленно, степенно, наверняка. Бросала на железные весы грубо обрезанный лист корчневой оберточной бумаги, тоненькой проволочкой ловко отрезала масло и огромным ножом помещала брусочек масла на бумагу в центр весов. "Тут на 20 копеек больше... Оставить?" Потом заворачивала бы масло коричневым неровным кирпичиком и протягивала бы в чьи-то руки...

Потом я бреду домой, прижимая к себе банку со сметаной, крышка старая, капроновая, пожелтевшая от древности, не хочет плотно сидеть на банке, а все норовит соскользнуть с одной стороны. У коленки моей болтается авоська, а в ней коричневый сверток с колбасой, сахар и теплый еще батон, который пахнет так, что не остановиться и не отломать кусочек свежей хрустящей корочки просто невозможно. И я останавливаюсь. Аккуратно ставлю банку со сметаной на бетонный подоконник окна "Ощи и фрукты", отламываю теплую корочку от горячего батона уже озябшими на морозе, непослушными пальцами. С витрин подмигивают снеговики и снежинки нарисованные чьей-то нетвердой рукой. А в руке теплая корочка так вкусно пахнущего свежего батона за двадцать две копейки. И тут вдруг откуда-то сверху как-то вдруг и сразу начинает сыпать снежными хлопьями. Огромными такими... невесомыми... А тот человек, который нетвердой рукой рисовал снежинки на витрине гастронома был точно инопланетянином, потому что тот снег, что сыпется сверху совсем не похож, на тот, что идет на витрине. Я поднимаю голову и вглядываюсь туда в какую-то бесконечную белизну из которой появляются еще более белые хлопья, становятся больше, больше, больше... Так и стою пока не начинает кружиться голова, а на щеках появляется талая вода, так похожая на слезы. Потом я вешаю авоську-сеточку себе на руку, на пальто в серую клеточку, обхватываю банку другой рукой и спешу домой. Потому что там вареники. Вареники с картошкой. И тепло. И надо делать уроки. Иду по свежему снегу шаркая ногами, как на лыжах, убивая уже убитые и без того сапожки, и ноги мои, как два бульдозера собирают на себя горки снега. Больше не видно сбитых носков. Вместо них нарядные снежные шапочки. И батон в руках такой вкусный, съедается слишком быстро. Но больше останавливаться нельзя, нужно торопиться!

Я пройду мимо магазина "Культовары", там где всегда покупала тетрадку или ручку или карандаш. Все покупки в этом магазине были похожими на торжественный ритуал. Выбрать ручку, подойти к кассе в уголке, заплатить монетки, получить чек, потом с эти чеком к продавщице за прилавком с красивыми взбитыми белыми волосами и темными, как у Белоснежки бровями и ресницами. Потом пальчиком через стекло показать нужную ручку. А когда ручку достанут, то тут же сразу попробовать ее на листочке картона. А вдруг не пишет!
Я бы обязательно заглянула в этот магазин, если бы не эта банка с сметаной... Там отдел игрушек. Но в декабре все игрушки исчезали с прилавков, а их место занимали хрупкие и блестящие, яркие, праздничные новогодние, шары, сосульки, медведи и снеговики, на верхних полках гордо стояла армия дедов Морозов, а пониже - шары, шары, шары.... И еще дождик. Много много дождика и дождичных гирлянд пушистых и колючих как ежики. Почему-то тогда, в той жизни такая подмена игрушек обыкновенных на игрушки елочные в декабре месяце казалось очень разумной. Ну скажите на милость, зачем продавать в магазине игрушки в декабре, если до деда Мороза с его подарками остались считанные дни?! В остальные месяцы надо, никто не спорит, но декабрь такой месяц... все очень правильно.

И даже в очереди в этот отдел стоять было не скучно! Я бы вечность стояла в такой очереди... Стеклянные игрушки нежно, тихонько звенели когда продавщица складывала их в пакет. А кто-то показывал какие и сколько... Хоть наверное это было совсем важно. Вот почему два фиолетовых и одна желтая... почему матрешку хотят красную, а сосульку с зелеными полосочками. С синими тоже очень красивая... Как можно что-то выбрать, когда все так красиво. И потом провожаешь каждого отходящего от прилавка взглядом, как он уходит и прижимает к себе пакет, потому что в сумку нельзя! хрупкие они... А в пакете новый год. Зеленый, желтый, золотой, с синими полосочками...
Но я не зайду в "Культовары", очень тороплюсь. Хотя тогда... тридцать дет назад обязательно зашла бы, даже со сметаной! Но сейчас у меня очень мало времени.

Сейчас я приду домой, позвоню в дверь и снова запах тепла и вареников и мама... с веником.
"Ты куда?!" "Ну ты же вся в снеге, дай-ка отряхну..." 

И мы выйдем в коридор... и мама станет обметать мои сапожки со всех сторон, пока они снова не станут некрасивыми, с белыми пятнами и темными разводами от таявшего снега... и мама станет обряхивать снег с моего воротника пальто и рукавов. А когда я сниму шапку с нее еще свалится горстка снега и вся шапка будет в круглых прозрачных капельках, как будто она безутешно рыдала...

... а потом я зажмурюсь крепко и вернусь домой. 

А может прыгну в машину времени и вернусь. 

Хоть мне и очень хочется съесть хоть один мамин вареник с картошкой, но я тороплюсь, очень тороплюсь. А так хочется сесть за стол, включить настольную лампу, увидеть картинку с осенним лесом и котенка над своим столом, раскрыть тетрадку и написать:

"1 декабря 

Домашняя работа"...

А когда я закончила бы делать уроки, то за окном было бы уже темно, совсем ночь... Тогда я наверное отпросилась бы у мамы и сходила бы к однокласнице Тане, той, что живет в соседнем подъезде. Таня заболела, у нее бронхит и я отнесу ей свой дневник, чтобы она могла бы переписать домашее задание и сделать его дома, чтобы не отставать... Да, еще бы полгодика и я бы уже смогла позвонить Тане по телефону и продиктовать уроки... Но у нас еще не было телефона. Соседям уже поставили, а нам еще нет. Это было время, когда телефон был еще не у всех. И даже не мобильный, нет, и не видео-телефон, о котором я тогда читала в книжке Кира Булычева "Девочка, с которой ничего не случится"... просто самый обычный телефон. И без него было не так уж чтобы плохо. Так мне тогда казалось.

На кухне под батареей была бы лужа от моих тающих варежек, шапки и шарфика... и мама бы одела на меня платок, в котором я ужасно по-дурацки себя чувствую. А потом я бы сбежала, перепрыгивая через две ступеньки на улицу с пятого этажа на первый за тридцать две секунды и оказалась бы на белой-белой снежной и морозной улице. Деревья бы сгибались бы под тяжестью свежевыпавшего снега, превращаясь в арки и тоннели и снег бы хрустел под ногами, а в круглых пятнах от фонарного света искрились бы и переливались бы миллионы крошечных бриллиантиков... Но тут я вспомнила бы все равно, что мне пора добой и помчалась бы обратно, в свое время. Или не в свое... Нет не в свое. В то время, где жили мои дети.

Эх, хорошо все-таки, что изобрели машину времени! Как жили раньше без нее, не представляю. Скучная жизнь была. Есть у тебя, скажем, два часа... Сидишь, смотришь кино. Ну, как дурак, правда. Сейчас все намного интереснее с такими путешествиями. Сейчас, выдайся хоть один лишний часок, я отправляюсь туда, в свою маленкую комнатку, взбираюсь  на диван под теплый, полосатый пледик, так похожий на пузико пчелы. Когда-то давным давно, мама укутывала меня в него, когда сажала в санки. И я думала тогда, что одеяло очень хорошее, понравилось бы пчелам, из него можно было бы нашить много пальтишек на их полосатые брюшки. А мама бы на кухне гремела тарелками и кастрюлями, и тихонько делала бы что-то из того, что обычно делают мамы на кухне и отчего бывает так хорошо и уютно и мир кажется уютной варежкой с красивыми узорами. И я бы сидела бы свернувшись клубочком под мягким светом настольной лампы и читала бы Булычева и была бы той самой... девочкой с которой ничего не случися... Я даже знала бы наверняка, что это так. Ну... по крайней мере ближайшие тридцать лет. Но и потом тоже все будет хорошо. Когда мама так тихонько что-то делает на кухне, то как- то сразу понимаешь, что все- все будет хорошо. Всегда.

Но иногда жизнь в будущем затягивает без остатка. И на такие путешествия, как ни замечателен каламбур, просто не хватает времени. Если я и исчезаю из дома, то так ненадолго, чтобы никто не заметил, когда все очень заняты или спят... Только тогда можно. Потому что я тоже мама и сегодня на обед у меня борщ. И доча пошла в магазин за сметаной... так давно... кажется, как-будто целая жизнь прошла. 

пс. Вся надежда на рождественские распродажи. Мне нужен новый пылесос и машина времени, базовая модель. Ну хоть какая-нибудь, хоть самая завалящая! Пусть хоть на батарейках. Все равно.

Предложение от которого нельзя было отказаться

Вспомнилась мне история, которая произошла давным давно. Лет пятнадцать назад... кажется мне. Только вот вспомнилась сегодня за завтраком почему-то...  Повеселились за кофе с мужем, погрузившись в воспоминания.

Однажды в суровую зимнюю пору, в некотором городке Н в самой северной точке самого южного графства Ирландии как-то утром муж мой заехал заправить машину на заправку. Вот пока он там заправлялся, расплачивался... рядом на заправке остановился белый фургон и какой-то энергичный человек направился к нему быстрой и решительной походкой. Коротко в двух словах изложил он свою короткую, но преисполненную драматизма историю. Бензин, понимаешь, закончился... и деньги закончились. А заправиться во как...! ну просто позарез надо! Просто вопрос жизни и смерти, вот так надо заправиться! И в глазах такое отчаяние и тоска, что сомнений вообще никаких. Видно сразу, что не заправься он сейчас, то случится что-то такое о чем и говорить-то вслух не хочется. И потому, чтобы заправиться мужчина этот предпринял отчаянное решение - продать часы, дороже которых для него просто нет ничего на всем белом свете. В доказательство он выудил из кармана два золотых ролекса в упаковке. Один роллекс для мальчиков, другой - для девочек. Набор значит. И набор этот только сейчас и прямо тут он согласен оторвать от себя за пятьдесят евро. Именно столько нужно, чтобы заправить бак и успеть туда, куда судя по его судорожным движениям он жутко опаздывал.

И тут муж почуял что-то отдаленно напоминающее завязки криминальных комиксов и уже был готов попрощаться, не послав в след и воздушного поцелуя. Но в этот момент отчаяние мужчины достигло апогея, в глазах отразился ужас, как будто бы чья-то человеческая жизнь зависела сейчас от итогов этого короткого разговора. И заметив в руках у мужа десятку, сдачу после заправки, мужчина резко снизил ценну на золотые ролексы с пятидесяти до десяти евро.
Вряд ли муж купился на золотой ролекс за десять евро, но отчаяние в глазах мужчины решило все. Не прошло и мгновения, как часы оказались в его руках, десятка исчезла вместе с мужчиной и белым фургоном. Он остался соображать... что это было... и зачем ему пара золотых ролексов...
... вот спустя пятнадцать лет мы так и не можем понять что это было!
Судьба золотых ролексов мне теперь доподлинно неизвестна. Возможно были разобранны мелким Данюшей на более мелкие детали и тщательно распределены по всем складкам мягкой мебели... а может быть при перезде затерялись где-то... При перезде не только золоты ролексы затерятся могут!

Только история эта все равно мне до сих пор не понятна. В чем прикол а?
Неужели все эти манипуляции ради десятки...? Да билет в цирк стоит дороже, а удовольствие то же самое.
Думаю проделай этот мужик весь атракцион без часов результат оказался бы не хуже. А может и лучше. При чем тут часы?

Однако по молодости мы были ужасно легкомысленными. Сейчас я бы не рискнула принести в дом такие часы. Оставила бы там, на заправке.
А вдруг там бомба!
Или жучок с подслушивающим устройством и миникамера!
Вот в мультике "Тайна третьей планеты" там такая история была с черепашкой... После просмотра в жизни не буду тащить домой всякие подозрительные механизмы


Если кто знает в чем секрет объясните пришельцам, а то мы так и не догадались. :)

Машина времени

между 2009 и 2017 время сжалось до доли секунды

....!

Наша самая мелкая девочка засунула себе в нос маленькую батарейку от часов.
Да так основательно и со знанием дела... что достали только спустя четыре дня под общим наркозом.
Теперь нам две недели восстанавливаться и лечить химические ожоги. И еще надеяться, что батарейка не прожгла дыру в межносовой перегородке.

Если у кого дома есть еще такие пытливые коротыши и вам кажется что, вы уже очень хорошо спрятали все мелкие, опасные и острые предметы... Просто перепрячьте их еще надежнее.

Была в незапамятные времена такая электронная  игра, там где волк корзиной ловит яйца, скатывающиеся по наклонной от куриц несушек. Так вот последнее время, я чувствую себя таким вот волком, который все время промахивается. И тут два варианта, либо корзина у меня дырявая, либо яйца катятся слишком уж на высокой скорости...

99 зайцев

Копятся черновики, написанные и неопубликованные посты, недодуманные мысли, надуманные проблемы.
И случайно нажатая кнопка "отпраить" может быть очень даже неплохим решением. Отправил что-то накопившееся во вселенную и как будто гора с плеч, дышится как-то легче. Кнопка "отправить" - как кнопка сброса на ноль.

Утро наше обычное в стиле forte. С плавным переходом от forte к fortissimo. Именно в момент когда от fortissimo нужно бы уже переходить дальше, к более насыщенным и экспрессеивным формам мы обычно выскакиеваем из дома в туман и направляемся к школе. Мысли скачут как бешенные зайцы - не забыть-повторить-одеть-найти-словить-подписать-застегнуть-отобрать-пожурить-сложить-поправить-проверить-напомнить...
А на обратном пути из школы так здорово. Бредем с Эрикой медленно, воздух прохладный и свежий и мысли постепенно остывают и как по звуку волшебной дудочки разбегаются на свободу кто куда. Все тревоги уходят в туман, листья шуршат под ногами. Хорошо так...
В голову приходит всякая преприятнейшая чепуха. Хорошо бы волшебную дудочку! Такую чтобы дунешь в одно сторону и все мысли глупые, ненужные, грустные... разбежались в один миг, как те самые 99 зайцев. А дунешь в другую - и все самые забавные, хорошие, добрые сбежались быстрее ветра.

Я бы тогда думала только хорошие, чуднЫе и добрые мысли.
Вот такие например...

Вот скажем если бы у вас был один всего один шанс выбрать любимого... ну или может не очень любимого, но притягательного точно... героя из книги, чтобы он был на самом деле и жил по соседству, то кто бы это был?

Я пробовала представлять себе многих, но лучше всех у меня почему-то представляются Холмс с Ватсоном. Не знаю почему, может потому что рядом викторианская терраса так напоминающая Бейкер стрит. И к террасе этой ведет старая улица Джордж стрит, вдоль которой та самая старая, высокая, каменная стена вся увитая плющом, поросшая мхом и сверху свисают гирляндами разросшиеся папортниковые лапищи. Местечко аутентичное. И кажется иногда, что из тумана донесется скрипучий голос Холмса и покашливание Ватсона и вот-вот покажется и трость, и высоко поднятый воротник, и фирменная кепка... Они пройдут мимо, кивнут головами в знак прветствия и растворятся в тумане, а я еще долго буду слышать обрывки разговора, вдыхать запах табака из той самой трубки и думать о том, что нового у них... и за какое такое дело в этот раз они взялись. Знакомиться не стала бы. Зачем испытывать судьбу.... Стоит только свести знакомство с этой странной парочкой, как с их новым знакомцем тут же начинают случаться всякие неприятности. Я бы встречала их с завидной регулярностью и по блеску глаз и скорости походки пыталась бы понять есть ли у них сейчас какое-то дело и как близко они к разгадке. То-есть использовала бы дедуктивный метод.

А еще было бы здорово познакомиться с каким нибудь настоящим писателем. Вот бы жил на моей улице сам Конан Дойль! Только здорово было бы, чтобы я уже знала, что он тот самый Конан Дойль, а он еще нет. Он бы думал, что он обычный такой человек по имени Конан Дойль. У него был бы старый рыжий сеттер и вечный насморк. Он бы гулял со своей собакой вдоль стены по Джордж стрит. Я бы вначале наблюдала бы за ним из окошка, а потом завела бы себе тоже сеттера и насморк и стала бы выгуливать их ранним утром. Вначале мы бы просто кивали бы друг другу при встрече,  а потом собаки наши как-то случайно завели  собачий разговор, а мы человечий. Вначале бы о собаках, а потом о погоде... где-то на третьей неделе таких утренних собачих прогулок добрались бы и до людей. Он бы заметил, что вот эти два чувака в глупых старомодных пальто кажутся ему ужасно забавными, особенно тот, что с трубкой, и если он когда-нибудь соберется написать какую-нибудь  историю, то вспомнит о них обязательно. А я бы сказала, что дело того стоит, и весь мир точно сойдет с ума от этих двух чуваков стоит ему только о них написать парочку-другую историй...
Так и бродили бы утрами вежливо друг с другом раскланиваясь и отпуская о погоде нелестные замечания и громко смокаясь по очереди.

А еще здорово бы встретить настоящего ОГенри. Но наверное у нас разговрор бы не сложился совсем. Я бы стояла с выпученными глазами, а он бы посмотрел на меня как на слабоумную. Навреное все что я смогла бы сказать, это что-то вроде  этого... "эээ. ваш... рассказ... ну тот, где последний лист... это реально круто". Я бы еще многое наверное могла бы сказать... и от том, что его рассказы - живые акварели и продолжают жить и расти внутри, о том что настоящая любовь почти всегда почему-то немая и глухая, а я влюблена в его каждую строчку и наверное потому мне так трудно даются слова, о том еще. что вместо лекарств в своей личной аптечке я держу томик "Короли и капуста и новеллы" и это реально работает... и еще о том, что каждый год когда падают листья я считаю последние и думаю о том чьи они...Но всех этих слов у меня бы не нашлось, и я бы только выдохнула еще раз - " реально круто". Он вздохнул бы, вежливо прокашлялся, кивнул... и ушел бы, а над головой у него бы заклубились мысли, такие реальные, что можно было бы потрогать - "и стоило-то..."
Тогда я бы оглянулась и вогонку прокричала бы ему вслух - "стоило, правда стоило!"

Мне кажется... писатели какие-то особененные люди. Они здорово отличаются от обычных. Вот у обычных людей мысли всегда как вода. Текут себе.... и текут. Убегают сквозь пальцы. Испаряются на солнце или уходят куда-то в землю без остатка. А у писателей все намного занятнее. У них мысли существуют в трех состояниях - в жидком, в газообразном и в твердом. Бывают еще густые как мед, тянутся, тянутся... Приклеится такая к тебе и не отклеишь нипочем. И здорово они умеют превращать эти состояния мыслей из одного в другое. Глядишь из какого-то пара из какого-то воздуха, вдруг выкристализовывается что-то такое... из того, что больше никогда не разрушится. А когда они плачут, то из глаз у  них текут слезы, которые потом превращаются в буквы. Яркие и твердые, как кристаллы. А что они вытворяют со временем! То замедляют до невероятности, так что каждая кроечная мыслишка превращается в нечто огромное и невероятное или разгоняют до такой скорости, что чувствуешь себя новорожденным в каком-то совсем другом мире.

Но мне почему-то кажется, что говорить с обычными людьми писателям нет особой надобности. У них внутри там так интересно... С чего бы говорить с кем-то еще... И о чем... Потому познакомится с настоящим писателем у меня шансов нет. Оттого-то и мысли мои чудаковатые радуют меня неимоверно. Как и те два чувака, которые живут на моей улице и все гуляют и гуляют в тумане... такие реальные.

пс. Так странно у меня проявляется книжный голод, читать хочется, что даже в голове урчит. Бывают моменты, когда даже этикетки на ботинках превращаются во вполне приемлимое чтиво. :)

Аллюзии, аллюзии...

Add caption

Я не специально играю в эту игру. Все случается как-то само собой.
Часто приезжаю к кому-нибудь на съемку и встречаю там литературных героев, персонажей давно забытых книг.... и (о боже! ... надо же когда-то признаться!) даже героев мультфильмов.
Презабавнейшие персонажи знаете ли встречаются!
Когда-нибудь, когда я стану совсем уже бабушкой, буду сидеть у камина, а дети моих детей станут теребить мою шаль и требовать от меня захватывающую историю я вспомню их всех. А пока сама радуюсь им и удивляюсь каждый раз такой встрече, улыбаюсь глупо и радостно, а руки почему-то сами шарят по карманам в поисках бумажки, чтобы взять автограф.

Вот недавно, прошлой весной приехала на съемку в дом сеймейства Кейси и встретила там Роберта Кинкейда. Прямо так внезапно встретила. Я я иду, а он навстречу, чтобы припарковать свой грузовик в другом месте и не портить задний вид. Он идет, а в руках ключи... и джинсы на нем те же... и волосы точь в точь и глаза... Я чуть штатив себе на ногу не уронила от неожиданности. Думаю, вот черт, где же я тебя видела...! И только потом, уже когда начала снимать, через объектив увидела, да это же Роберт Кинкейд собственной персоной, "Мосты округа Мэддисон"! Вот так встреча... Я и не думала, что помню эту книгу, читала ее на заре юности, и как помнится не очень-то поняла ее, и совсем не была в восторге. Понятное дело... книга-то для сорокалетних.
Но дело-то не в этом... Удивительно, что я вообще вспомнила о ней!
Просто забавно... это так забавно, что герои книг живут на самом деле.
Я даже книгу перечитала, чтобы убедиться, что это он тот самый. Да, именно тот самый и есть.

Да! И Франческа тоже есть... Только я ее немного не так представляла... А он - тютелька в тютельку.
Франческу показать? Если есть желающие - покажу.


***
А о госпиталях мне как-то совсем расхотелось писать.
Ну что писать о них кроме того, что я желаю всем-всем не попадать туда никогда-никогда. А если попадать то очень не надолго и возвращаться без потерь.

Наверное нет на земле более похожего места, чем госпитали.
Если взять стоп кадр прямо в эту секунду в каком-то из госпиталей Дублина... Что бы ни попало в этот стоп кадр - пол, колеса от каталки, чьи-то руки, торопливо и уверенно что-то разворачивающие, туфли спешащие по коридору, платок, скомканный в чьих-то руках, плакат  на стене, с криком о том, что курение убивает, и точными цифрами кого, сколько и когда... Любой кадр взять наугад. Снять с закрытыми глазами. То кадр этот будет этот братом близнецом любого друго кадра сделанного в любом другом госпитале в любой другой точке мира. Ну хорошо, пусть плитка на полу будет не черно белая, а серая, или каменная,может линолеум в клеточку, а не в полоску. А стены может не белые, но очень похожи... лампы могут быть не по три в ряд, а одна сплошная... Но все остальное там чертовски, чертовски похоже! И люди говорят на одном языке. На языке боли, на языке надежды. И это все там никогда не заканчивается. Никогда не бывает перерывов и выходных дней. Если сейчас где-то в Дублине в Бьюмонте медстестра уронила пустую упаковку от ампул на пол возле каталки больного, то ее через секунду поднимет такая же, другая рука где-то с другой стороны земли, может быть в центарльном госпиталае в Сиднее, а совсем другая рука выбросит упокавку в ведро с надписью "нетоксичные отходы" где-то в маленьком госпитале на окраине Сан Паоло... И никто из них не успепеет сделать и дувух вдохов пока все это произойдет. Где-то сейчас, прямо сейчас катятся колеса каталки перекатываясь с каменного пола на гранитный, потом опять на линолеум и снова на кафель. Катятся-катятся-катятся тысячи, миллионы каталок в эту самую секунду по всему миру. И те кто на них лежит сейчас хотят одного и того же...
Нет, более похожего места на земле просто нет. Это наверное отдельная страна со своими законами но без границ.

А у меня была всего-то инфекция лицевой кости. Хотя жуткая вещь, правда. Когда-то однажды я писала о флюсе который меня настиг. Он тогда благополучно успокоился на антибиотиках. Ну и я была рада само собой. Потому что словосочетание "вырвать зуб" у меня, и как я подозреваю, у подавляющего большинства людей вызывает весьма понятный сердечный трепет и дрожь конечностей. Особенно когда зуба уже совсем нет, но там где-то глубоко спит корень подобный бомбе с тикающим механизмом.
Я могла бы сейчас написать: "Кто бы мог подумать, что так все выйдет..."
Но конечно же это чепуха. Могла бы и подумать. Думаю я редко, но так для разнообразия могла бы и подумать, что однажды наступит день, я проснусь... и это буду уже совсем не я. Правая сторона моя превратится в китайца искусанного пчелами и только глаз в щели будет блестеть каким-то безумным огнем. И конечно же не могла бы я подумать, что три дня проведу в отделении скорой помощи в так называемом отсеке принятия решений. Так называемый отсек принятия решений только так называется, потому что туда прикатывают тех больных с решениями по которым как раз все очень туго. И врачи расчитывают, что вмешается провидение и где-то поможет по части принятия решений. Потому правильнее было бы назвать это отделение отделением провидения при станции скорой помощи. Не смогла бы поверить и в такое, что наступает момент, когда антибиотики уже не помогают, и можно долго искать нужный и не найти...Не могла бы я поверить и в то, что буду с надеждой искать глазами человека который может наконец вырвать мне зуб. И буду согласна даже на проходящего мимо продавца надувных шариков, только бы разрешили. И что мне уже будет все равно это будет общий наркоз или местный или вообще без него... вообще все равно. И еще я много чего не могла себе представить. А самое главное - не могла представить, что вообще-то еще легко отделаюсь. И это радует.
Все позади. Зуб мой покинул меня. вспоминать кошмар не хочется.
Зачем пишу...
Знаете, если у кого есть зуб, который нужно бы удалить, а вы испытываете что-то вроде сердечного трепета и дрожи в конечностях при воспоминаниях о дантисте, то просто сделайте это прямо сейчас. Не дожидайтесь пока призрак по имени "инфекция челюстно лицевой кости" постучится в вашу дверь. Потому что удаление зуба это просто праздник какой-то по сравнению с жуткими последствиями такого опасного соседства.


пс.
Ну и Роберт с Франческой напоследок...